Стихи!

Raccoon And The Moon

There was a raccoon -
A furry tycoon,
A greedy, despicable pest.
He ate what he could,
And looking for food
Is what he had always done best.

Then one clear night
The moon caught his sight:
"Oh my, what a wonderful treat!"
For the hungry raccoon
Our beautiful moon
Looked like a thing he could eat.

"Is it sweet like a prune?"
Thought the craving raccoon.
"A mushroom, a pancake, a cheese!
I shall climb up this pine,
Then I'll jump - and it's mine!
As simple and fast, as a sneeze".

Caught up in his dream
Of muffins and cream,
The creature was climbing all night.
It happened in June,
And therefore, soon
The forest was covered with light.

"Oh no, oh no!
My precious, don't go!"
But the moon faded out of his sight.
"Creepy-creeps, I will die!"
And he started to cry,
For raccoons are afraid of heights.

So he sat there all day,
Frozen as clay,
Afraid to let go of the bark.
And climbed down the tree,
When again couldn't see
Just how high up he was, - in the dark!

Since then all raccoons
Go hunting for moons
And spend their days stuck on a tree.
Their hunt is in vain,
Which gives them much pain.
A curse for their greed, as you see.

But each afternoon
An angry raccoon
Climbs down to the ground to find
Leftovers and trash,
Which give him a rash
And don't satisfy appetite.

"You, humans, beware!
Your trash here and there
Is all that is left now for me.
But later or soon,
With fork or with spoon
I’ll eat up the moon, and you’ll see!”

***

Я снова одна. Снова эхо вокзала

Играет со мной метрономом шагов.

В них все, что ему не сказала,

И все, к чему он не готов.

 

Разорваны жизни, разорваны мысли,

Но как продолженье его существа

На кончиках пальцев повисли

Ниточки волшебства.

 

И вьются по венам вверх от запястья,

И вяжут прочнее венца

Два дня долгожданного счастья –

Два свежих рубца.

 

Я снова одна. Опять все сначала –

Пора ожиданья и снов

О том, что ему не сказала,

О том, к чему он не готов.

По левой руке...

По левой руке

мне приятно движенье, изгибы и узость дорог.

И не было сил

превозмочь притяженье и не преступить порог.

 

В каре-зеленых

холмах и долинах я видела радуги взрыв.

В каре-зеленых

глазах вместо сплина я видела нежный призыв.

 

И на мгновенье

застыв над обрывом, там, где восторг и страх,

я разбегалась

и долго парила, млея в твоих руках.

 

И я скучаю

по крепкому чаю, по морю и по дождю,

по табаку,

по беседам ночами с привкусом Tullamore Dew.

 

Да, мне известно:

это не честно. Здравствуй, унылый быт.

Скрытый туманом,

там в океане радужный остров лежит.

Она хочет сказать

Она хочет сказать: «Я соскучилась.

Напиши мне хоть строчку, пожалуйста.

Я додумывать чувства измучилась,

Я боюсь твоей дружбы и жалости».

 

Она хочет сказать: «Удержи меня,

Ведь так редко два сердца встречаются.

Я уйду, и лишь отзвуки имени

Станут в памяти эхом печалиться».

 

Она хочет сказать: «Я люблю тебя».

Словно в лето войти с зимней улицы,

Прыгнуть в пропасть – очнуться в уюте и

Как кошка от счастья зажмуриться.

 

Она хочет сказать тебе многое,

О снегах, что хранят расстояния,

О судьбе, что покрыта дорогами,

Но молчит. И в ответ ей молчание.

 

Она знает: что важно, то сбудется,

Как весна с ручейками и лужами.

И в молчании нежность ей чудится.

Она хочет сказать: «Ты так нужен мне».

День Святого Рождества

На ветках сидели ангелы, болтали ногами, крыльями хлопали, смотрели в окна моего дома, сплетничали и хихикали.

- Смотри, вот она просыпается рано, вот идет ставить чайник и делает кофе.

- Она делает это каждое утро, неужто ли ей не скучно?

- Конечно, ей скучно, конечно, тоскливо. Мы же в душу вложили ей к странствиям тягу, а потом подмешали стремленье к уюту. Вот и рвет ее вечно на части: ей и дом родной нужен, и остаться не может.

- Смотри, почему не идет на работу? Как так - не спешит она в чопорный офис?

- Так мы ж ей привили потребность в свободе и ощущение ценности жизни. Она свое время и силы не хочет транжирить на то, что вселенной не нужно.

- Смотри, почему она плачет так горько?

- А, это наш козырь. Мы ей подарили мечту, да о том, что едва ли возможно. Сыграли с судьбой ее хитрую шутку, чтобы проверить девицу на прочность. Она-то считала, что все под контролем, что полностью миром своим управляет. Нам стало обидно.

- И что получилось?

- Как видишь, страдает. Но очень упряма, ей нравится вызов, она не сдается.

- А есть ли решенье?

- Мы сами не знаем. А знали бы, тут не сидели б на ветках, давно б заскучали.

- Смотрите, она смастерила рогатку!

- Гляди, она целится в нас, словно видит!

- Ай! Больно! Попала!

- Как это возможно?

- Она что, все слышит?

- Она что, все знает?

- Тогда почему позволяет нам делать с собою такое?

Ах, вы глупые, вредные курицы. Я живу, и мне это нравится.

***

Oh, tell me, tell me that he loves me,
That he is there, that he’s still mine,
That I am not forsaken crazy
And that I haven’t crossed the line.

Oh, tell me, tell me that he’s dreaming,
And that wherever he may be,
As to a lighthouse, brightly beaming,
His thoughts are always drawn to me.

Oh, tell me, tell me it’s uncertain,
How fate unfolds its mystic dance,
That there is hope beyond the curtain,
And that we still may stand a chance.

***

И вдруг средь бела дня, в толпе суетных улиц –

Щемящая тоска и резкий привкус слез:

Бродяга-вдохновенье опять ко мне вернулось

Не вовремя, как смерть, и остро, как понос.

 

Замедлить нервный шаг. Вот кофе в белой чашке,

Уютный твердый стол в кондитерской «Буше»,

И просится: «Je t’aime», но лепестки ромашки

Сложились для меня лишь в: «Voulez vous coucher».

 

Кто я тебе? Зачем? Хорошая подруга?

Одна из многих, с кем приятно ночью спать?

Иль ведьма, от которой ты прячешься за кругом

До крика петуха, чтоб пленником не стать?

 

Гуляет летний бриз в дворах домов-колодцев,

Где голуби урчат и возятся в пыли.

Здесь был мой дом, но сердце обратно не вернется –

Разорвано на части по уголкам Земли.

 

Ну что ж, пойду. Давно мою пустую кружку

Студент-официант заботливо унес.

Бродяга-вдохновенье, ступай к другим подружкам,

А мне уже пора б избавиться от грез.

Когда вернусь я с Фанских гор

Когда вернусь я с Фанских гор,
Все ощущая по-другому,
Такой чужой, такой знакомый,
Увижу вновь свой пыльный двор.

Когда отмою грязь и пот
И расчешу густые косы,
То зеркало на все вопросы
Мне дифирамбы запоет.
И эту лесть приняв на веру,
Я в джинсы - минус два размера -
Себя засуну без хлопот.

И позабыв про быт и грусть,
Закинув на плечо гитару,
Светясь задором и загаром,
По главной улице пройдусь.

Пусть струн щемящий перебор,
Вкус табака и алкоголя
И тонкий запах канифоли
Оставят в сердце свой узор.
И оно будет громко биться,
И будет жизнь во мне струиться,
Когда вернусь я с Фанских гор.

***

Как странно без надежды расставаться,
Когда душа не в силах отпустить,
Когда губам от губ не оторваться,
Когда телам друг друга не забыть.

Как странно отдавать тебя в объятья
Других гетер, моложе и милей.
И ревности несносное проклятье
Уже сочит свой яд из всех щелей.

Как странно расставаться и не верить, 
Что это может быть последний раз,
Что мост сгорел, и путь назад потерян,
И твердо держит курс судьбы компас.

Как больно отрывать тебя от сердца,
Кромсать хитросплетенья вен и жил
И набдюдать, как исчезает дверца
В тот мир, где не допел и не дожил.

Бабочка

Я вышивала.

Мне бабочка села на кончик иголки

и тихо сказала:

«Рассыплется сердце на сотни осколков».

Спасибо. Я знала.

 

Ты лети, шелкокрылая,

эти ромашки – просто рисунок,

они не живые.

Я много думала, и мне рассудок

всю душу выел.

 

Но лучше так,

чем надежд и иллюзий мутить осадок.

Ты улетай

в солнечный день, где цветов аромат сладок.

 

Мне лучше так,

чем ждать от него хоть слово

и каждый день

по чуть-чуть умирать снова.

 

Лети. Осень уже близко.

Помнишь, как спасала тебя с ледника?

Как грела в своих руках,

забывая о рисках?

 

Как падала,

и с пальцев разбитых кровь вытирая, хотела кричать:

«Лети же!»

Ладони раскрыла, но ты опускалась все ниже и ниже.

 

Не донесла.

Бессильные крылья на лед упали.

Мы были близко, но вместе

так и не стали.

 

Такая красивая.

Тихо сидит, не улетает.

Что же он скажет мне завтра? Кто знает.

Утром я буду ждать от него ответа.

Это не долго. Раз, и любви нету.

 

И нет надежды.

Лети, моя бабочка, легкая, нежная.

Свободна отныне.

И я полечу, не жалея о прежнем и

забывая его имя.

По Шариату

"По Шариату каждому мужчине позволено иметь 4 жены (одна по хозяйству, вторая - дети, третья - для умных бесед, и последняя - для развлекух и хобби). Все из них, помимо основной функции, еще и для секса."


Она сказала:
«Мне нужно четыре мужчины.
Первый – чтоб жить с ним в болезни и здравии, -
Маленький домик, дорожка из гравия,
Чисто, тепло, - уходить нет причины.  

Нужен второй для утех сексуальных.
Пусть не умен и не слишком красив,
Но не обидчив и не ревнив,
Сильный, здоровый, немного брутальный…  

Третий беседовать будет со мной
И обсуждать философские темы,
Музыку слушать. Писать с ним поэмы
Будем мы вместе одну за одной.  

Ну и четвертый мужчина мне нужен,
Чтобы до края вселенной дойти,
Верный товарищ на трудном пути
В горы, пустыню, в жару или стужу».  

Он посмотрел на нее и ответил:
«Вот стул, вот стакан. Садись, будешь третьей».  

Ирландия

В хрустальный блеск дождя одета,

Из царства трепетного сна

Навстречу признакам рассвета

Встает Зеленая Страна.

 

Над ней туман лениво тает,

И хитрый синий глаз открыв,

Граниты стоп ее ласкает

Соленый утренний прилив.

 

Она набросила на плечи

Травы ажурный пеньюар,

И каждый луг на нем отмечен

Жемчужной россыпью отар.

 

Луч солнца нежно освещает

Густую медь роскошных кос

И в волосы ее вплетает

Соцветья диких алых роз.

 

Она надела на запястье

Цветастой радуги браслет,

Кто край найдет, того ждет счастье -

Горшочек золотых монет.

 

Ее дыханья свежий ветер

В ветвях склонившихся дерев

Играет музыки столетий

Ритмичный заводной напев,

 

И звукам песни подражают

Косые стаи вольных птиц,

И плющ зеленый обвивает

Руины замков и гробниц.

 

За ней смущенно наблюдает

Могучий древний небосвод,

И страсти пламя отражает

Закатных красок хоровод.

 

Он шлет ей дар дороже злата:

Летят, как стая лебедей,

Воспоминания когда-то

Ее покинувших людей.

 

Они ей сядут на колени,

Когда к концу склонится день.

Уже не птицы – просто тени,

И среди них моя есть тень.

 

И нашей памятью согрета,

Испив вина из наших слез,

Она уходит до рассвета

В долину снов, в долину грез.

Последний день в раю

Последний день в раю проносится так быстро…

И искры от костра кружатся наравне

с мерцанием светил, что в небе черно-чистом

однажды Вечный Странник кому-то начертил.

 

Уж близится рассвет. На тот туманный берег

немой паромщик вновь меня перевезет.

И неизбежность этой, знакомой мне, потери

сухой кедровой веткой по памяти скребет.

 

И если я глаза всего на миг закрою,

меня разбудит запах согретых солнцем трав,

меня умоют листья прохладною росою,

и шум ручья научит смирять пиратский нрав.

 

Десятки километров, ритмичное дыханье

и звук моих шагов, и мокрая спина.

Здесь меряют часами любовь и расстоянья,

и от воды пьянеешь сильней, чем от вина.

 

Тепло, что на губах нечаянно осталось,

ведет меня средь скал. Здесь не найдешь людей.

Когда-то мое сердце с горами обвенчалось

в краю, где ветер дразнит свободных лошадей.

 

Аккемская стена вонзается, как бритва,

и блеск вершин хранит молочная вода.

Я тихо повторяю сквозь слезы, как молитву:

«Еще хотя бы раз прими меня сюда».  

Идеальный брак

Он в обморок падал в плохую погоду,

Торты не любил – жирный крем, углеводы!

Смотрел в одну точку, бывало, часами…

Как тут не влюбиться, подумайте сами!

 

Она непрерывно болела ангиной,

Питание плюшками было рутиной,

Ловить земноводных, слюнявить подушку,

Он лучше себе не нашел бы подружку!

 

Он стал ее мужем, отцом ее сына.

У мужа - мигрень, а у сына – ангина.

Она отказалась от крема и плюшек

И больше не мучает в лужах лягушек.

 

И жизнь протекает спокойно и тихо.

Но если в душе пробуждается лихо,

Они вспоминают то первое лето.

И молча с пюре доедают котлеты.

I'm not a blogger

I’m not a blogger, but I will use this space

To write about the things that get me going:

The wonders of the world that I embrace,

Discovery through feeling and through knowing.

 

I’ll write about my Homeland, if I may,

And keep as far from politics as ever.

I’ll write of where I stay and where I stray

And hope you will support this small endeavor.

 

And if you do not hear from me too long

Don’t bore me like an angry rusty auger.

My writing skills are poor, don’t get me wrong,

I told you from the start: I am not a blogger.

Мне вновь не вернуться

Мне вновь не вернуться… И воздух так тонок,

И память скребется, стремясь задержаться

В алтайских лесах, где я, как ребенок,

Хотела б навеки остаться.

 

Я помню: Сливаются горы и реки,

Автобус урчит гулом ровным и низким.

Я плачу, склонясь на плечо человека,

Ставшего самым близким.

 

И будут еще километры дороги,

Гостиница, бар, перелеты и встречи,

Домой возвращенье, взгляд зеркала строгий.

И вдруг – в одиночестве вечер.

 

Мне нужно собрать свою волю в кулак

И снова принять эти вечные будни,

И вновь улыбаться, хоть это и трудно,

Хоть я и забыла, как…

Кризис

Когда к нулю сведутся обороты,

Когда голодный заурчит живот,

Я брошу и квартиру, и работу,

И, наконец, уйду в Большой Поход.

 

Возьму с собой палатку и аптечку,

Немного спирта, кружку и котел,

Полпачки макарон, тушенку, гречку…

Ну, вот и все. Прощайте, я ушел.

 

Навстречу приключеньям и свободе

Шагаю в направлении Читы.

Я слушаю лягушек на восходе,

И на закате нюхаю цветы.

 

Я вскоре научусь стрелять из лука,

Капканы ставить, мастерить силки.

Не в тягость будет с ванною разлука,

Мозоли на руках и синяки.

 

Пусть сильным мира станет не до смеха,

Пусть нефть падет рублей до десяти.

Я раньше этот мир мечтал объехать,

Теперь я по нему могу пойти.

Дорога

Вновь лента асфальта шевелится.

Сто двадцать? Ну что за безделица!

 

Галактики, звезды, туманности

И мыслей дорожные странности.

 

Возможности и вероятности,

Комплектности, четности, кратности, -

 

Машина сглотнет расстояние

От гордости до понимания.

 

В потоке пространства теряемся.

Мы движемся, значит, сближаемся.

 

Но в каждом маршруте, как в нежности,

Есть точка конца, неизбежности.

 

Шепча на прощанье банальности,

Себя возвращаю к реальности,

 

Смахнув с лобового экрана

Иронию самообмана.

 

И, словно прося эвтаназии,

Свои разрушаю фантазии.

 

И мир затаится убого…

Когда ж ты вернешься, дорога?

Dreaming of Brazil

Опять пол-лимона убытков

Как меч надо мною нависли,

Опять беспорядок в квартире

Наводит на мрачные мысли.

 

Ужасная наша погода

Поганит с утра настроение.

Бороться мне с ним не помогут

Ни жареный хлеб, ни варенье!

 

А хочется с солнцем и ветром

Прижаться всем телом к скале.

Щелчок – и веревка в оттяжке, -

Приятнейший звук на земле!

 

Дыханье ловя на вершине,

Глотнуть бы водички со вкусом,

И руки свободно раскинув,

Померяться силой с Иисусом.

Алтай

Ты видел звезду со шлейфом в полнеба?

Ловил ли луч солнца в реке наугад?

Бродил ли тропой, где никто еще не был,

Где шелковой гладью мерцает закат?

 

Вода ледяная, прими мое тело

И плоти мятежной даруй поцелуй,

Холодный такой и потерянно нежный.

Как пламя свечи мое сердце задуй.

 

Ты знаешь, как только глаза я закрою,

Я вижу кристальные пики твои,

Навеки хотела б остаться с тобою,

Лететь сквозь снега и течь сквозь ручьи.

 

В тепле твоих скал, блистая слюдою,

Я буду тончайшей, как нить паука,

Забытою мыслью, звенящей душою,

Струною, журчанием вод родника.

 

Средь пасмурных туч и бетонных коробок,

Средь долга и боли, средь шума машин,

Я только прошу – сохрани мою волю,

Свободу и блеск непокорных вершин.